1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? icon

1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»?


1 чел. помогло.




Скачать 238.12 Kb.
Название1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»?
Дата конвертации15.01.2013
Размер238.12 Kb.
ТипРеферат
РЕЦЕНЗИЯ


Содержание

Введение 4

1. США до «рейганомики» 7

  1. «Рейгономика» или «консервативная революция»? 9

  2. Рейганомика и рынок деривативов 14

  3. Долг США и милитаризация экономики 19

Заключение 22

Список литературы 25


Введение


Американское государство, используя имеющиеся в его распоряжении рычаги, осуществляет перераспределение материальных, финансовых и иных ресурсов страны, принимает меры по укреплению международных экономических позиций США и по расширению экспансии американских монополий. Обострение противоречий в экономике страны способствовало усилению экономической роли государства, что выразилось в развитии системы государственно-монополистического регулирования экономики. На протяжении ряда десятилетий формировались теоретические концепции и практические методы государственного регулирования экономики США, разросся и принял огромные размеры государственный механизм экономической политики.

В своей эволюции система государственно-монополистического регулирования в США превратилась в органический элемент воспроизводственного процесса. Она состоит из многих звеньев, включает в себя, прежде всего регулирующий механизм федерального правительства, а также механизм штатов и местных органов власти, соединяет в себе государственный инструментарий экономического регулирования (федеральный бюджет, налоговая система, механизм кредитно-денежной политики Федеральной резервной системы) и аппарат административно-правового регулирования (регламентирования) деятельности различных отраслей экономики.

Сложившаяся в б0-е годы официальная доктрина «новой экономики» исходила из возможности с помощью государства избавить американскую экономику от кризисов и обеспечить ей процветание. Однако уже 70-е годы были отмечены резким нарастанием кризисных процессов в экономике США —усилением ее внутренней нестабильности, скачкообразным развитием инфляции,—перед лицом, которых сложившаяся система государственно-монополистического регулирования оказалась несостоятельной.

Никогда ранее экономика США и экономическая политика государства не сталкивались со столь острыми дестабилизирующими процессами, выразившимися в соединении циклических и структурных кризисов, в стагфляции (одновременном падении темпов экономического роста и крутом усилении инфляции), в обострении международных экономических и валютно-финансовых проблем, проявившимися одновременно и в концентрированной форме на протяжении одного десятилетия. Именно в этих условиях в начале 80-х годов появилась на свет программа «экономического возрождения Америки», явившаяся попыткой правящих кругов справиться с острыми проблемами в экономике и преодолеть кризис государственно-монополистического регулирования. Вопреки утверждениям о «радикальном ограничении» экономической роли государства речь шла, по существу, о перестройке государственной регулирующей политики с целью более эффективного использования государственных рычагов для усиления капиталистической конкуренции как «двигателя» экономики, для стимулирования процессов структурной перестройки экономики страны. Речь идёт об экономической политики администрации Рейгана, получившая название «рейганомика».

Рейганомика – это важный этап процесса глобализации, длившийся с 1981 по 1989 год. Анализ критического числа публикаций о рейганомике позволяет выделить существенное:

Рейганомика – это путь выхода экономики США из затяжного кризиса

Рейганомика создала рынок государственного долга США

Рейганомика заложила мощный фундамент милитаризации экономики США, что позволило ей после крушения СССР и социалистической системы и становления однополярного мира осуществить военную агрессию против Сербии, а затем перейти к этапу crush-глобализации и нести "свет демократии" народам Афганистана и Ирака

Рейганомика дала старт внедрению механизмов массового потребительского кредитования

В ходе рейганомики начался процесс создания "слаборегулируемого рынка деривативов".

Рейганомика привела к колоссальным финансовым трудностям стран мировой "периферии", в первую очередь, стран Латинской Америки.

Рональд У. Рейган был – после Дуайта Эйзенхауэра – вторым президентом американской послевоенной истории, который правил два срока. Он ушел с должности, имея высокий общественный авторитет, и значительно способствовал тому, чтобы его вице-президент в 1988 году был избран его преемником. Если следовать комментариям некоторых журналистов, политологов и историков, то никакой другой президент после Франклина Д. Рузвельта не осуществил больших перемен в американской политике, чем он. Речь шла о «консервативной революции», и даже о «революции Рейгана». Президент в начале своего первого срока пребывания в должности сам задал тон ударом литавр, когда заявил, что либерализм потерпел полное банкротство и что государство более не является решением для проблем, а само стало проблемой. Поэтому это дело времени — остановить рост государства и повернуть его назад.



  1. США до «рейганомики»


Кризис капитализма 70-х годов прошлого века был вызван сразу двумя причинами. Во-первых, к этому времени вновь возникла проблема утилизации избыточного капитала в связи с исчерпанием регионов для вывоза капитала. Во-вторых, прекращение роста рынков сбыта резко усложнило процессы развития НТП. Допускать острые кризисы перепроизводства или войны в условиях существования мировой системы социализма было нельзя категорически, и эффективность капитала стала снижаться. Как следствие начался серьезный кризис, который носил не локальный, а общесистемный характер. В 1971 году США объявили дефолт по доллару, отвязав его от золота, в 1973 году начался нефтяной кризис. В СССР проходили аналогичные по содержанию процессы (получившие позднее наименование "застоя"), причем выход из положения обе стороны должны были искать именно в рамках решения задачи повышения эффективности капитала, обеспечивающего следующий виток НТП. В Советском Союзе соответствующая задача так и не была решена, что и привело к известным результатам.

Представьте себе страну, которая уже 10 лет находится в депрессии (США 70-х годов). Высокая инфляция в сочетании со стагнацией (так называемая стагфляция), постоянное падение уровня жизни населения (до сих пор самые высокие зарплаты в США были в 1968 году, даже по официальной инфляции). Как она может выйти из этого положения? Запустить новую технологическую волну? Но кто даст на нее деньги, если при падающем уровне жизни трудно сохранить продажи уже существующих товаров. А ведь чтобы продать новые, нужно, чтобы граждане сократили потребление традиционных товаров и услуг, которых и так не хватает … Что делать? Выход лежал в той модели, которая позднее получила название "рейганомика". И суть ее состояла в следующем: сначала предприятиям дали кредиты и инвестиции на развитие, обещав им, что спрос будет. А потом начали резкую накачку спроса путем кредитования потребителей. Это вполне рабочая модель, но у нее есть один серьезный недостаток. Состоит он в следующем. Предприятиям дали денег на развитие за счет увеличения их количества (то есть эмиссии). Механизм тут не принципиален, а факт налицо. Значит, если речь идет о нормальной экономике, то инвестиции должны вернуться за счет продаж. Продажи выросли, может быть, инвестиции даже начали возвращаться, но деньги-то потребителям тоже дали за счет эмиссии (а откуда еще?). То есть эмиссионный рост был налицо. И для его компенсации нужен был соответствующий рост экономики – чтобы граждане могли вернуть кредиты за счет роста своих доходов.

Экономический кризис 1973-75 годов был самым глубоким за все послевоенное время, но и он был превзойден в 1980-82 годах, когда безработица достигла 10%. Инфляция всю вторую половину 70-х годов колебалась на неприемлемых уровнях 9-11%. Экономическая политика властей по существу отсутствовала, ибо вряд ли в качестве таковой можно принять набор благих пожеланий, излюбленный президентами Фордом и особенно Картером. Деловое сообщество испытывало немалое раздражение по отношению к бессильным что-либо изменить кейнсианским советникам, что и предопределило их удаление после прихода к власти Рональда Рейгана".



  1. «Рейгономика» или «консервативная революция»?


Рейган сделал единственное, что ему оставалось. Заручившись поддержкой на Уолл-Стрит, он продавил у ФРС (которая, кстати, вообще не подчиняется напрямую президенту и правительству) резкое повышение учетной ставки до ошеломляющих величин. В 1980 году она взлетела до 18%. На следующий год – упала до 9%, еще через год снова выросла до 19%, затем упала до 15% и снова выросла до 19%. Этот последний пик пришелся на 1985 год. Такая кредитно-финансовая политика, очень напоминающая лечение электрошоком, приводила к интересному эффекту. При взлете процентных ставок, лишняя ликвидность застывала на депозитах, а при опускании, она выпускалась в виде пузыря в финансовый сектор, но в потребительский сектор она дойти не успевала, потому что новое резкое повышение процентных ставок обналичивало пузырь и вновь загоняло его на депозиты. Это периодичное надувание и схлопывание пузырей привело сразу к трем положительным эффектам.

Во-первых – к стабилизации потребительской инфляции, так как пузыри не доходили до потребительского рынка. Во-вторых – к оживлению инвестиционной активности – потому что рейганские пузырьки очень хорошо осваивались фондовым рынком, привнося на него усиленную волатильность и давая простор для спекулятивных операций. Уолл-Стрит, помогший Рейгану продавить эту политику, процветал. Наконец, в-третьих (как следствие «во-вторых»): такая политика привела к повышению доходов корпораций от финансовых манипуляций, что положительно сказалось, в свою очередь, на динамике PPI, потому что норму промышленной прибыли можно было снижать, компенсируя ее прибылями от всевозможных бумажных операций. Налоговые послабления и новые законы, задающие более либеральные правила для квалифицированных инвесторов (тех, кто обладает достаточным доходом или имущественным положением для допуска к самостоятельным биржевым операциям в обход ПИФов – в США есть имущественный ценз для допуска независимых инвесторов на биржу), а также ослабление регулирования инвестиционных банков, которым закрутил финансовые гайки еще Рузвельт во времена "Великой Депрессии", упростили спекуляции и, фактически, легализовали бегство от налогов на фондовый рынок.

Ядро провозглашенной революции Рейгана составляла «рейганомика», ориентированная на предложение экономической программы, которая понималась как ответ на экономические проблемы 70-х годов. Согласно ей должны были быть значительно снижены налоги, предложены возможности амортизации и вычеркнуты или упрощены, препятствующие инвестициям государственные предписания, чтобы вызвать рост экономики. Потери доходов должны были быть краткосрочно предотвращены экономией на социальных программах, а долгосрочные — покрываться увеличением доходов из расширяющегося народного хозяйства — и все это при уравновешенном бюджете. Было совершенно ясно, что здесь возникнут целевые конфликты, тем более, что одновременно должны были значительно возрасти оборонные расходы.

Рейган действительно добился принятия основных положений своей экономической программы с утверждением бюджета на первое полугодие 1981 года. Было решено сократить налоги на 25%, 5% в первом и по 10% в два последующих года. С 1985 года налоги были индексированы с темпом инфляционного роста цен, так что за обесцениванием денег не следовало больше автоматически повышение реальных налогов. Налоговая квота действительно снизилась для большинства налогоплательщиков. Однако, не в последнюю очередь перед лицом угрожающе растущего дефицита бюджета, еще при Рейгане было предпринято 13 повышений налогов, которые отменили почти четверть сокращений налогов. К этому прибавилось повышение взносов по социальному страхованию. В общем, налоговые поступления как процент совокупного общественного продукта снизились за время президентства Рейгана с 20 до 18,6%, что примерно соответствовало доле сразу после второй мировой войны.

То, что «консервативная революция» не состоялась, нагляднее всего демонстрирует тот факт, что объем федерального бюджета при Рейгане постоянно возрастал, а именно, с 699,1 миллиарда долларов в 1980 году до 859,3 миллиарда долларов в 1987 году (соответственно стоимости доллара в 1982 году). Если даже не принимать в расчет военные расходы, то бюджет в этот период вырос с 535,1 до 609,5 миллиарда долларов. При этом дефицит государственного бюджета временами полностью уходил из-под контроля и достиг в 1986 году рекордной высоты в 221 миллиард долларов. В этом дефиците государственного бюджета вследствие снижения налогов и одновременно повышения расходов был повинен сам президент, который, как консерватор, твердо придерживался принципа уравновешенного государственного бюджета и хотел его видеть закрепленным в конституции.

Сокращений социальных программ было давно недостаточно, чтобы удерживать разрастающуюся дыру в бюджете. Характерно, что сильнее всего сокращены были те программы, которые касались самых бедных и хуже остальных организованных групп населения, которые к тому же принимали наименьшее участие в выборах президента или в Конгресс. Продовольственные карточки были отменены, и пособия для матерей-одиночек значительно сокращены. Одновременно социальные программы, полезные для среднего слоя, остались почти неизменными, так же как и пенсионное страхование и связанное с ним страхование на случай болезни. При Рейгане в американском обществе произошла поляризация между бедными и богатыми, перераспределение в пользу богатых, в то время как одновременно увеличилось число тех, кто жил ниже границы бедности.

Из-за протеста Конгресса потерпела неудачу самая крупная программа децентрализации в истории западной демократии, «новый федерализм» Рейгана, которая имела целью как значительное сокращение федеральных отчислений, так и «обратный» перевод социально-государственных задач и одновременно налоговых ресурсов на отдельные штаты. Сокращение федеральных субсидий штатам было, однако, значительным, в сфере жилищного строительства и городского развития почти драматическим. Темпы роста федеральных средств в штатах номинально замедлились уже при администрации Картера, реально же в результате высокого темпа инфляции даже снизились. Годы президентства Картера поэтому могут рассматриваться как переходный период к «новому федерализму» Рейгана. Это также относится к сфере политики дерегуляции: здесь отмена предпринятых в федерально-государственном масштабе ограничений конкуренции в воздушном и автомобильном сообщении началась еще при Картере и была продолжена при Рейгане упразднением положений о защите окружающей среды и об охране труда.

Администрация Рейгана успешно боролась с инфляцией и безработицей.

Индекс инфляции снизился с 12,5% в 1980 году до 4,5% в 1988 году. Квота безработных в этот же период опустилась с 7 до 5,4%. Было создано 18 миллионов новых рабочих мест, хотя многие места приходились на группу с

самым низким доходом. При этом не следует забывать о том, что экономический подъем следовал за тяжелым спадом 1981—82 годов (с квотой безработных в 10%) и что стремительно, почти драматически возрастал внешнеторговый дефицит.

Совершенно в духе консервативной политики было огромное повышение военных расходов, направленных против Советского Союза, вступление которого в Афганистан было соответственно инструментализировано. Также и здесь, еще при Картере, началась беспримерная программа вооружения, которой нужно было встретить советскую угрозу, поставить на место «империю зла» (так Рейган публично назвал Советский Союз). Президент предоставил также полную свободу действий секретным службам, особенно ЦРУ под руководством Уильяма Кейси, в стимулировании сопротивления в сфере советского влияния и в поддержке антикоммунистических партизанских сил в «третьем мире». В этой политике сначала, казалось, не было места для разоружения и контроля вооружений. Только после того, как американский военный вес повысился по отношению к Советскому Союзу — прежде всего благодаря начавшемуся с 1983 года размещению ракет средней дальности в Западной Европе, Рейган смог во время своего второго срока пребывания на посту президента вести с Советским Союзом переговоры с позиции силы. Последовали 4 конференции на высшем уровне, заключение договора о РСМД, успехи в ограничении стратегических вооружений и в обоюдных внешних инспекциях. Однако уже в 1982 году в Конгрессе образовалась широкая коалиция, которая сначала урезала наполовину требуемый президентом темп роста в военном бюджете, а с 1984 года полностью исключила его. Из-за высоких темпов вооружения резко изменилось общественное мнение, и тревога за огромные дефицита бюджета, которые привели к взрывообразному росту государственных долгов, все больше определяла все области политики, в том числе и политику обороны. За другими исследованиями остается право выяснить, была ли программа вооружения администрации Рейгана действительно направлена первоначально против Советского Союза или, как предполагает Э.-О. Чемпил, должна была сознательно служить рычагом для ликвидации американского социального государства.

Внешняя политика Рейгана являлась уклончиво антикоммунистической, как она проявилась не только по отношению к Советскому Союзу, но и в ее первоначальных идеологически-закоснелых чертах также и по отношению к Центральной Америке и особенно к сандинистам в Никарагуа. То, что при Рейгане осуществлялась политика разрядки, относится к парадоксам его президентства. Борьба за власть с Советским Союзом была выиграна, потому что пришедший в 1985 году к правлению Михаил Горбачев закончил свою экспансионистскую мировую политику и, благодаря реформам, приблизил конец Советского Союза и Варшавского договора. Рейган прикрепил, правда, эту победу на свой флаг, однако она была в большей степени подарена Горбачевым, чем завоевана. Остальные достижения во внешней политике происходили, в основном, посредством символических акций, как, например, вторжение на маленький остров Гренада в 1983 году, которое должно было положить конец влиянию Кубы на Карибском море, и воздушная бомбардировка Ливии в 1986 году как мера наказания обвиненной в терроризме страны. При этом американская внешняя политика в основном осталась гибкой и прагматичной, как показал быстрый вывод американских войск из Бейрута после покушения с применением бомбы, в котором было убито 200 американских солдат. Как раз в сфере внешней политики конкурировали различные политические институты, такие как Совет Национальной Безопасности, министерство иностранных дел, министерство обороны, ЦРУ и сотрудники Белого дома. Именно эта ситуация сделала возможной аферу Иран — контрас, о которой стало известно в 1986 году благодаря иностранным сообщениям в прессе. Вопреки возражениям министра иностранных дел Джорджа Шульца и министра обороны Каспара Вайнбергера США тайно поставляли оружие и боеприпасы Ирану, который с 1980 года вел войну против Ирака. Целью было, таким образом, освободить американских граждан, которые удерживались Ираном в качестве заложников, что, однако, удалось в одном-единственном случае. Прибыли от сделки с оружием, очевидно по инициативе подполковника Оливера Норта, который был сотрудником Совета Национальной Безопасности в Белом доме, использовались ЦРУ для поддержки никарагуанских контрас, ведущих партизанскую войну против Сандинистского правительства. Конгресс расследовал эти нелегальные и противоречащие конституции действия в 1986 и 1987 годах, но не смог доказать непосредственного участия в этом президента. Учитывая травматический опыт уотергейтской истории, Конгресс опасался процесса по смещению с должности все еще популярного президента, который восстановил веру Америки в себя. Демократический депутат Шредер говорил в этой связи о «тефлоновом президентстве» Рейгана, с которого соскальзывают все плохие известия.

  1. Рейганомика и рынок деривативов


После того, как фондовый рынок в 1986 году рухнул, кредитно-финансовая система США оказалась на какое-то время парализована примерно так же, как и сейчас, и тогда на свет родилось еще одно изобретение "Рейганомики", последнее и самое значимое – слаборегулируемый рынок деривативов. Поставив биржу под жесткий контроль, схлопнув пузырь лишней ликвидности и разорив по ходу дела мелких инвесторов, правительство США лишило себя возможности продолжать практиковать "кредитный электрошок". Впрочем, он уже выполнил свою главную историческую задачу – вернул доверие к доллару на фоне огромных рисков, которые породил в финансовой сфере, – примерно такая же тенденция, кстати, просматривается и сегодня – доллар в условиях огромных глобальных рисков растет, хотя именно американская экономика является источником глобального кризиса. Если посмотреть на сложившуюся в 1986 году ситуацию с другого ракурса, то можно сказать, что агония старой кредитно-финансовой системы индустриального капитализма, длящаяся 15 лет с момента дефолта США по золоту, в 1986 году закончилась ее смертью. Но труп, – материальная составляющая системы в виде долларовой массы, – остался.Труп невозможно было похоронить – это означало бы конец власти всей элиты США, которая, в отличие от советской, была вполне себе в своем уме, и свои интересы понимала прекрасно. В этот труп надо было срочно вселить новую душу, чтобы оживить его. Надо было создавать новый механизм обращения и утилизации денежной массы и задолженности, и решение было предложено Гринспеном, великим черным магом глобального финансового рынка, который тогда как раз вступил в должность директора ФРС. Я бы назвал его финансовым некромантом. Гринспен решил задачу, стоящую перед "рейганомикой" путем массового внедрения деривативов – различных ценных бумаг, часто внебиржевого характера, представлявших собой права заимствования, права на совершение сделок и различные страховые инструменты для страхования капитала. Фьючерсы, опционы, кредитные свопы наводнили финансовый рынок США, заняв практически нерегулируемую нишу, отданную на откуп крупнейшим американским инвестиционным банкам. Высокая волатильность рынков, которые стимулировала "Рейганомика", благоприятствовала широкому внедрению всех этих инструментов. Вслед за сравнительно простыми инструментами в дальнейшем появились сложные структурные облигации и деривативы. Суть этих бумаг заключалась уже в том, что как актив они представляли собой ни что иное, как сложные математические модели оценки рисков. Эти бумаги, в сущности, стали своеобразной монетизацией инвестиционных стратегий банков, инвестиционных фондов и хедж-фондов, расфасованных в эти инструменты, и выведенных на практически нерегулируемый по сравнению с биржевым межбанковский финансовый рынок. Основными покупателями таких бумаг стали пенсионные фонды и обычные банки, специализирующиеся на депозитах и кредитовании".

Широкое внедрение деривативов радикально преобразило весь капиталистический мир. Суть этого преображения заключалась в том, что к наличным деньгам и кредитным обязательствам, составлявшим ранее двухуровневую модель капиталистической экономики, добавился третий уровень, который по отношению ко второму уровню – кредитному – стал играть ту же роль, которую сами кредиты играли по отношению к наличным и безналичным долларам. Это привело к парадоксальному преображению всей банковской системы, которое заключалось в том, что долги, фактически, получили статус наличности межбанковских расчетов, причем самой надежной межбанковской валютой, разумеется, стали долги правительства США, обеспеченные безграничным ресурсом печатного станка. К финансовой власти ФРС США, которая была эмитентом национальной валюты, и к середине 80-х годов уже не справлялась с управлением экономикой, добавилась власть собственно правительства США и относительно слабо регулируемых инвестиционных банков, которые в этих условиях оказались главными эмитентами новой межбанковской валюты – собственных долгов! Так волшебным образом государственный долг США был превращен из обузы для бюджета в важнейший инструмент новой экономики, которую надо было бы назвать посткапиталистической – этот термин, мне кажется, подходит к ней больше, чем термин "постмодернистская". Долги и прочие первичные финансовые производные стали играть для деривативов ту же, по сути, роль, что и обычные деньги для самих долгов – роль частичного покрытия. А обычные деньги, в свою очередь, для деривативов стал играть роль золота – архаичного финансового актива, роль которого неуклонно снижается.

Созданная Гринспеном новая экономическая модель спасла США от финансового краха. Суть американского спасения была в том, что Гринспен создал бездонный рынок государственного долга США. Так, во всяком случае, тогда казалось почти всем, кроме самых дальновидных людей. Все же остальные приняли новое достаточно абсурдное положение вещей, согласно которому долги создаются не только для того, чтобы получать оборотные средства, но и для того, чтобы получать в дальнейшем право занять еще больше. Если быстро набравший колоссальный объем рынок деривативов опирается на рынок государственного долга, то кто будет требовать от правительства США обналичить этот долг, зная, что это убьет мультитриллионный рынок деривативов и похоронит под собой всю мировую финансовую систему? Так правительство США получило иммунитет от перспективы выплаты своих долгов – они никогда их не оплатят, потому что с них никогда их не взыщут, и в силу этой причины долги правительства США парадоксальным образом стали объектом самых надежных инвестиций в долларовой экономике.

В 1985 году была начата политическая линия, приведшая к появлению "экономического пузыря" Японии в 1986-1991 годах. Консолидация происходила через так называемые Плаза Аккордс. По сути дела, японская «экономика пузыря» не была японским явлением как таковая, она являлась интегральной частью глобального финансового пузыря, который начал надуваться в связи с запуском в действие "рейганомики". В то же самое время министр финансов США провозгласил начало политики, направленной на "финансовую глобализацию". Пузырь начал трещать по швам в октябре 1987 года, когда случился широко известный обвал биржевого рынка – "черный понедельник", повлекший за собой коллапс огромной доли рынка "бросовых акций". Тем не менее, вместо того, чтобы приняться за исправление причин появления пузыря, было принято решение надуть новый: пузырь так называемых "финансовых производных".


4. Долг США и милитаризация экономики


К 1985 году PPI упал до нуля, что было, безусловно, успехом политики Рейгана, которую окрестили "рейганомикой". Однако таких электрошоковых мер было недостаточно для решения проблемы реактивно растущего американского долга, и Рейган в целях сокращения дефицита бюджета и в попытках вернуть темпы роста задолженности на уровень темпов роста ВВП, стал резать социальные расходы и гарантии, ущемлять интересы профсоюзов в пользу корпораций, словом, проводить крайне правую социальную политику. Эта политика, как я уже упоминал, сопровождалась постоянной антисоветской пропагандой образа врага, которой оправдывались реактивно растущие военные расходы на фоне постоянно снижающихся социальных затрат. К этой пропаганде на каком-то этапе подключился Голливуд – Рэмбо и прочие подобные "шедевры" кинематографа появились именно в то время, также как и вообще вся красочная и многообразная индустрия кино-террора. Страх, террор и насилие, ретранслируемые с экранов телевизоров и кинотеатров, стали частью индустрии потребления и даже частью американской национальной культуры". П.Кругман также акцентировал внимание на аспекте воздействия на массовое сознание: "Рональд Рейган, сумевший, в частности, искусно апеллировать к чувствам, страхам и предрассудкам "простого человека", в том числе к сильным в 70-е годы прошлого века "параноидальным настроениям в отношении коммунистической угрозы. Для того чтобы обеспечить очередной технологический рывок, власти США в начале 80-х начали стимулировать конечный спрос, сначала государства, а потом и домохозяйств (так называемая политика "рейганомики"). Причем делалось это за счет прямой эмиссии. Под этот спрос были созданы мощности, которые сегодня составляют где-то 12-15% американской экономики, а с учетом того, что они сами обеспечивают спрос, общий объем экономики, который зависит от этого спроса, равен примерно 30-35%, или трети от общего ее объема. Рейганомика открыла ящик Пандоры: американцы с упоением принялись занимать деньги и тратить их, не оставляя про запас почти ничего. Если в первой половине представленного периода американцы сберегали примерно 10% своего дохода, а величина их долга держалась около уровня 70% от текущего дохода, то после 1984 года ситуация резко изменилась. Уже в начале 1990-х годов долг сравнялся с текущим доходом, а к концу 2002 года он достиг 120% от дохода. Напротив, норма сбережений круто ушла вниз, достигнув к октябрю 2001 году минимальной величины 0.3%. После этого, однако, наступило явное отрезвление, так что к концу 2002 года жители США стали сберегать уже около 4.5% от своего дохода". В 1986 году на фондовом рынке, несмотря на механизм "кредитного электрошока", постепенно надулся пузырь от массового вовлечения в биржевые спекуляции среднего класса, который использовал их как средство для ухода от налогов. И тогда без лишнего шума в Конгресс были внесены поправки в законы о финансовом регулировании и налогообложении, резко ограничивающие права мелких инвесторов и ужесточающие налоговый контроль. Золотое времечко для тех, кто хотел инвестировать в акции или облигации часть своих трудовых доходов, кончилось. После вступления в силу закона индекс Доу-Джонс пережил примерно такое же шокирующее падение, как и то, свидетелями которого мы стали недавно, но большее в процентном отношении. Биржа тогда упала на 20%. Огромное количество мелких инвесторов разорилось, возник кризис неплатежей, недвижимость разорившихся людей уходила за бесценок в счет оплаты долгов. Идея управления рынком с помощью механизма процентных ставок себя изжила, ситуация снова выходила из под контроля. Если на резкие колебания процентных ставок в первый срок правления Рейгана посмотреть не как на механизм управления, а как на естественный процесс, забыв на время о том, что решения принимаются людьми, то это, в сущности, была агония межбанковского рынка. В 1986 году традиционный капитализм индустриальной эпохи умер от "финансового рака", зародившегося в конце 70-х годов и поразившего всю американскую экономику к середине 80-х. Политика Рейгана, которая изначально рассматривалась как курс на сокращение бюджетного дефицита и доли государственных расходов в ВВП, в сущности, провалилась. Бюджетный дефицит за годы президентства Рейгана вырос более чем в 2,5 раза, а государственный долг увеличился с 34% ВВП в 1980 году до 54,4% в 1988 году". Д.Тенненбаум также отмечает начало периода "пузырей": "В том же 1985 г., была начата политическая линия, приведшая к появлению "экономического пузыря" Японии в 1986-1991 годах… По сути дела, японская "экономика пузыря" не была японским явлением как таковая, она являлась интегральной частью глобального финансового пузыря, который начал надуваться в связи с запуском в действие "рейганомики".. Пузырь начал трещать по швам в октябре 1987 г., когда случился широко известный обвал биржевого рынка – "черный понедельник", повлекший за собой коллапс огромной доли рынка "бросовых акций". Тем не менее, вместо того, чтобы приняться за исправление причин появления пузыря, было принято решение надуть новый: пузырь так называемых "финансовых производных", рынок которых достигает сегодня небывалого объема, оцениваемого в 300 триллионов (300 тысяч миллиардов) долларов во всем мире! Изначально представленный как способ, позволяющий застраховаться от потерь из-за колебаний курсов валют и прочих флуктуаций рынка, сами контракты, заключенные по финансовым производным превратились в инструмент спекуляций в самом широком масштабе". Никаких идей у финансовых властей США больше не было, и в июне 1987 года тогдашний председатель ФРС Пол Уолкер неожиданно объявил о своей отставке. В качестве его преемника Рейган назвал Алана Гринспена, который очень хорошо зарекомендовал себя работой на различных руководящих должностях в администрации президента. Именно этот человек и сотворил то чудо, которое спасло финансовую систему США в конце 80-х ценой того, что превратило ее в источник болезни для всего капиталистического мира.

Заключение


Основные изменения, к которым примерно за десять лет привела "рейганомика", ставшая переходным периодом от капитализма к посткапитализму.

1. Опасный разрыв между темпами роста совокупного долга США и темпами роста ВВП США был утилизирован в рынок деривативов – нового типа капитала, казалось бы, бесконечной емкости, так как он не ограничен жестко естественными ресурсными и демографическими ограничениями. Это создало, казалось бы, бездонный рынок долгов, обладающий, как стали говорить чуть позже, бесконечной глубиной ликвидности. Надо совершенно ясно понимать, что это сняло симптомы финансового рака американской экономики, но не излечило саму болезнь, а, напротив, выдала ее в качестве нового здорового состояния экономики. Я бы даже сказал, что гальванизированный труп американской экономики, умершей к концу 80-х годов, удалось трудами Гринспена выдать за живой организм – это был просто ловкий финансовый фокус. Надо также понимать то, что реальной бесконечности существовать не может – это математическая абстракция. Именно отсутствие этого понимания привело к созданию невероятно огромного количества ставших сегодня неликвидными деривативов.

2. Инвестиционные банки, инвестиционные фонды и хедж-фонды стали, по сути дела, дополнительными теневыми эмиссионными центрами новой посткапиталистической экономики, неформально интегрированными с правительством США, выполнявшим туже функцию, эмитируя собственную задолженность. Так на новом историческом витке возродилась схема тотальной финансовой коррупции, уничтоженной Рузвельтом в результате жестких мер по государственному регулированию американской экономики и финансовой сферы, предпринятой им для ликвидаций последствий «Великой Депрессии».

3. Долги правительства США окончательно стали невозвратными, парадоксальным образом став при этом самым надежным активом новой экономики. Вывоз капитала, характерный для классического капитализма и империализма, был дополнен вывозом долгов. На смену классическому колониальному империализму, разрушенному при большом содействии СССР, пришла новая стадия империализма – финансовый империализм, суть которого – заразить новой посткапиталистической экономикой здоровые страны и народы.

4. Потребительская инфляция была снижена и взята под контроль благодаря непомерному раздуванию потребительского спроса, а также благодаря утилизации избыточной денежной массы в долги населения, которые сами утилизировались новым финансовым рынком. Кредит пошел в массы, население США, как и вся американская экономика, стало жить в невозвратный долг. Это привело впоследствии к тому, что вся без исключения частная собственность и даже сам потребительский спрос (долги по потребительским кредитам) стали залоговыми активами посткапиталистической экономики, окончательно заменившими собой золото. Именно поэтому, кстати, недвижимость стала считаться в посткапиталистической экономике одним из самых надежных активов, что является фантастическим парадоксом с точки зрения классического капитализма. По всем старым понятиям недвижимость, сама по себе, это пассив в чистом виде, так как она требует постоянного вливания средств на свое содержание и оплату налогов. Она не приносит сама по себе ничего, кроме убытков, исчисляемых обычными деньгами, но как залоговое обеспечение она позволяет получать огромные прибыли от использования кредитного мультипликатора, если ее задействовать как обеспечение для финансового рынка. Именно это лежало в основе той ипотечной аферы, которая закончилась нынешним глобальным кризисом.

Вот так забавно все переворачивается в созданном Гринспеном мире, эдаком финансовом зазеркалье. Долг становится средством расчетов и объектом для инвестиций, а деньги – залоговым обеспечением этих расчетов, расточительство становится финансовой добродетелью, а бережливость – финансовым пороком, пассивы волшебным образом становятся активами, тогда как то, что раньше было активами – промышленные предприятия реальной, а не финансовой промышленности, являвшиеся главной опорой американской финансово-индустриальной мощи, становятся для кредитной экономики пассивами, так как они потребляют кредитов больше, чем производят, – производят-то они товары! – и вынуждены покрывать свои промышленные убытки финансовыми прибылями, получаемыми от финансовых операций под залог своих мощностей и инноваций.

Таков мир, который родился в конце 80-х, и именно этот мир сегодня пришел к кризису.


Литература


1. Американские президенты: 41 исторический портрет от Джорджа Вашингтона до Билла Клинтона. – Ростов- на- Дону: Феникс, 1997. – 640 с.

2. Иванян Э.А. Рональд Рейган: Хроника жизни и времени. – М.: Мысль, 1991. – 411 с.

3. Рейган Р. Жизнь по американски. – М.: Новости, 1992. – 752с.: ил.

4. Современные Соединённые Штаты Америки: Энциклопедический справочник. – М.: Политиздат, 1988. – 542 с.: карт.

плохо
  2
Ваша оценка:

Похожие:

1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? iconИстория США (компиляционная работа). - История США первофилософия
3566.2kb.   Обзор истории США до 2005 г.
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? iconПлан. Введение. Глава Зарождение pr в США. Основние периоды и события в развитии pr в США
414.8kb.  
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? iconЛитература и мифологическая революция - С. М. Телегин литература и мифологическая революция
6201.8kb.   научная монография
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? icon«Жасыл революция» басталды
5.5kb.  
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? icon«Жасыл революция» басталды
5.5kb.  
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? iconСтолыпин и революция сверху
201.9kb.   ...
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? icon«Жасыл революция» басталды
5.5kb.   Учебник}= Дїние жїзініѕ экономикалыќ жјне јлеуметтік географиясы. Бейсенова Ј, Каймулдинова К, Јбілмјжінов С, Баймырзаев Ќ, Достай...
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? icon«Сравнительный анализ налогообложения физических лиц налогом на доходы в США и во Франции»
351.9kb.  
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? iconЗадать значимые вопросы о проблеме и о системе
20kb.   Анализ — операция мысленного или реального расчленения целого (вещи, свойства, процесса или отношения между предметами) на составные...
1. Сша до «рейганомики» 7 «Рейгономика» или «консервативная революция»? iconЗадание относится к первому типу. Его невыполнение или частичное выполнение говорит о несформированном (не полностью сформированном) действии измерения и (или) неумении показывать числа на числовой прямой. 2
113.6kb.   Измерь площади А, в единицей (меркой) Е. Результат измерения покажи точно или приближенно на числовой прямой
Разместите кнопку на своём сайте:
Рефераты


База данных защищена авторским правом ©CoolReferat 2000-2018
обратиться к администрации | правообладателям | пользователям
Основная база рефератов
Рефераты